Павел максунов знакомства иркутск

Юра Курушов, Иркутск, 28 лет

Павел Екимович Шавшин тоже участник разгрома немцев под Москвой. Это его расчет .. Архипович Криволапов. Знакомиться с личным составом и обстановкой в . Затем семья уехала на работу в Иркутск, позднее в город Бодайбо. Там и Умер МАКСУНОВ Семен Иосифович, род, д.. мочалово. золотодобывающие компании иркутской области список новости Но артель своих не бросает, и Павлу подыскали место сторожа. . Моё знакомство с гидравликой началось с ремонтного участка. .. Когда начали строить базу, Максунов, бывший тогда председателем артели, попросил. Кощеев (4), Роман Хамитов (4), Роман Васильев (2), Павел Шавкунов (0). водовороте развлечений, веселья и новых знакомств, которые будут на вас .. Москва); «Триод и Диод» (Смоленск); «Раисы» (Иркутск); Сборная Ка- захстана. МАКСУНОВ ЮРИЙ НИКОЛАЕВИЧ и приносят.

Вы уже в полном азарте. Многие бо-лельщики ужасно волнуются, кричат. Таким образом, борьбу рас-тягивали на большой срок и получали полные сборы.

Так было до революции. Но мало ли на свете запретов. Тем более, сразу после революции не сразу все признавалось.

Расписаний антрепренеров я не застал, но борцы между собой договаривались. Каюсь… Разумеется, не с каждым можно договориться, но с при-ятелем. Расскажу о двух случаях. Я уже упоминал, что судьба в молодости сталкивала меня с Карлом Пожелло, велико-лепным техником французской борьбы. В тот период появился в цирке какой-то борец из военных.

Никто не знал, кто он, да и мало этим интересовались. Однако попытались с ним договориться: Тут же попутно выяснялось, кто чего стоит, ну а при публике стоит ли зря мучиться? Борец-незнакомец оказался из ЧК.

Знаете, что это такое? Это служащий чрезвычайной комиссии, потом стало КГБ и. Ребята были очень энергичные, их многие боялись, как огня. Вот с этим фруктом и влипли наши борцы.

Серьезную ситуацию разрешил Карл Пожелло. Когда приехали представители власти в цирк разбираться с этим вопросом, Карл стал доказывать, что претензии не имеют под собой почвы.

Восемь раз подряд клал его Карл на лопатки и тушировал точно на той минуте, на какой заказывали. Проверяющие усомни-лись в своих претензиях, отступили, и дело затихло… Техник борьбы Пожелло, выступая против чекиста, демонстри-ровал такие приемы, которых нам раньше у него не приходилось видеть. Он вроде бы разучился бороться по правилам: В общем, в кровь он разделал соперника.

Только он мог это сделать. Остальным преподанный урок пошел впрок. Если и договаривались, то только с близкими приятелями, — ведь обманывать публику. Поехал я в командировку — из Барнаула в Бийск. Там встретился с Иваном Ивановичем Ланцовым. Он мне и говорит: Надо бы побороться, а не с кем. Тебя удачно поднесло.

Выходи-ка ты под черной маской, мы с тобой хорошо заработаем. Я вот сейчас после выступления с гирями буду делать вызов желающих, ты и подошли своего представителя. Сам не вылазь, а то тебя и наши с тобой отношения тут все знают.

И сам по городу зря не болтайся, чтобы знакомым на глаза не попадаться… Через день я увидел себя на афише: Спешите все в сад! Это тоже для того, чтобы публика поторопилась нести деньги в кассу.

Я приехал в командировку и, конечно, выступать не собирался. Поэтому у меня не было с собой нужных костюмов. У Ивана Ивановича я получил трико с лямками на два плеча, борцовские ботинки и маску. Последнюю изготовили из старого чулка. В перерыве после звонка нас не могли разнять… Народу на представлении было. В основном — военные тогда в городах стояли большие гарнизоны.

Первый вечер у нас закончился вничью. Мы пожали друг другу руки и разошлись. На другой вечер в назначенное время я опять пришел в сад. Публики было еще больше, даже на заборах сплошь сидели военные. Иван Иванович отработал с гирями, а через некоторое время пришел наш общий черед.

Когда я вышел на сцену, то публика мне сильно зааплодировала. Иван Иванович тотчас вернулся на сцену и заявил претензию: Разумеется, это тоже артистический прием. Многие зрители принимают его за правду и гогочут. Мы опять энергично действовали на сцене, крутились волчками, показывали борцовские чудеса под хохот, рев и вздохи зрителей.

Наконец, пришел решительный момент: Иван Иванович действительно положил меня артистически: Теперь предстояло мне проявить артистическое искусство. Моя задача оказалась куда труднее. Публика сначала ухнула, ойкнула. Затем на мгновение наступило затишье. И потом страшный рев: Я лежал на ковре спиной вверх и не двигался. На сцену вышли люди — обслуживающий персонал. Кто-то попытался развязать маску. После этого кто-то сказал: На сцену вышли пять-шесть военных в белых кителях.

Они взяли меня на руки и понесли за кулисы. Я видел, что они пачкались об меня: Положили меня на диван. Зашли любители острых ощущений. Их попросили уйти… За ними появились новые. Кто-то приказал выставить часового, так как желающих поглазеть не убывало… Зашли трое. Один из них… Боже мой! Петр Петрович Боржик — наш цирковой врач. Сколько раз он меня выстукивал, сколько давал мне советов. Но я в маске, мы с ним давно не виделись. Это не любопыт-ствующее требование публики, это врач требует.

И откуда вы взялись? В ответ раздался стон… — Где? Но найти болезненную точку Петр Петрович не мог: Пройдет само… — Нет, нет, обязательно в госпиталь! Принесли крынку со льдом. Натерли льдом полотенце и стали накладывать повязку. Зашивая полотенце, один из врачей кольнул меня иглой. От поездки в госпиталь я отвертелся, дав слово, если будет хуже, то сам об этом скажу. Зал опустел, можно было идти домой.

Иван Иванович, к которому я пришел на квартиру, сказал мне: Только вот, когда врачи тебя ок-ружили, я испугался. Мне после такой схватки один раз пришлось три дня пролежать в госпитале.

Не мог тогда отбиться… Ну, лад-но… Наступает часть официальная… Иван Иванович выложил на стол кучу денег: Пятнадцать миллионов… Возьми себе на па-мять об этом случае трико и ботинки. Трико, я уже сказал, было с двумя лямками. У борцов была традиция — молодой атлет носит трико без лямок через плечо, несколько постарше — с одной лямкой и лишь заслуженный, первоклассный, мог носить трико с двумя лямками.

В давние времена это объяснялось солидностью человека, а позднее стало указателем классности. Мне такое трико было не по чину. Однако в то время все перепуталось, смешалось… В апреле года нас демобилизовали.

На выпускном вечере я выжал двухпудовые гири 24 раза и чувствовал, что мог бы еще жать, да красноармейцы закричали: Погостить, повидаться — это одно, но жить… Нет, надо было хоть немножко иметь денег, найти хоть какое-нибудь пристанище, чтобы не явиться к отцу в качестве беспризорного и безработного.

Днем я мотался по городу в поисках работы, а к вечеру возвра-щался в казарму, где меня ждал какой-никакой кусок хлеба… Не находилась подходящая работа, но какая будет походящей — я и сам не знал, специальности у меня не. После того как дежур-ный командир недвусмысленно заметил мне, что казарма не кор-мушка для демобилизованных, я забрел в кабинет председателя Алтайского губисполкома, лихо откозырял ему и во всю глотку отрапортовал, что я демобилизованный красноармеец и ищу работу.

Меня назначили секретарем Белоярского сельсовета. Здесь платили только 8 рублей в месяц. Надо пояснить, что в году провели первую денежную реформу. Вместо обесценившихся совзнаков ввели червонец. Могучий, сильный червонец, но все-таки жить на 8 рублей 0,8 червонца было трудно. Я уехал в Бийск, где по вольному найму сделался командиром роты допризывников и опять ударился в спорт. Осенью года поехал в отпуск в Новосибирск к отцу. Здесь у меня с отцом произошел знаменитый разговор, изменивший мою жизнь… Отец ко мне присматривался, мы с ним не виделись около четырех лет.

Преподаю спорт в школах, работаю в цирке, пока-зываю чудеса из области тяжелой атлетики и борюсь в чемпионате. Зарабатываю… — Так-с, так-с, — раздумчиво проговорил отец. Это для меня было совершенно неожиданно. Я хотел показать ему свои рекордсменские дипломы, свидетельства и грамоты, которые лежали у меня в кармане гимнастерки, а тут такой оборот разговора.

Так я же работаю. Зарабатываю по сто и более рублей в месяц… Но цифра заработка не произвела на отца никакого впечатления. По его лицу я видел, что Николай Никифорович мной недоволен. К этому надо добавить для ясности, что он окончил Петербургский лесной институт, имел степень ученого лесовода. А когда перевалит за сорок и более, что ты станешь делать?

В цирке держать не будут, а другого дела не знаешь… Да и сердце ты испортишь. Ты об этом думал? Немедленно, пока еще не поздно, брось это занятие и поступай на настоящую работу, на такую, где ты сможешь получить специальность, и которая тебя будет кормить всю жизнь. Нелегко было мне все это уложить в своей голове. Много я передумал, пережил — и подчинился родительской воле. Отец еще нажимал и на мое самолюбие: Солдатская рубаха торчит во все стороны. Сапожищи грубые… Ничего нет в тебе мало-мальски похожего на культурного человека.

Ешь неприлично, чавкаешь и не знаешь никакой меры. Надо перевоспитываться, отвыкать от военных замашек… Примерь-ка вот мой пиджак. Вон тот… Пиджак подошел, оказался впору. А теперь и галстук одень. Это было уж. Каждый культурный человек должен носить галстук, а то получается незаконченный костюм.

Просто неприлично в пиджаке и без галстука… Это так же, как хорошая военная гимнастерка и без ремня… Первое время я чувствовал себя в таком виде очень стесненно, как щенок в ошейнике.

Однако скоро привык, освоился. На работу меня приняли в Сибкрайлесзаг агентом для поруче-ний. Развеселое это было житье. На службе находился до половины четвертого дня, — тогда в конторах и учреждениях рабочий день был установлен шесть часов — с девяти утра и до трех тридцати, включая получасовой перерыв….

После службы я приходил домой обедать, а затем ходил в кино, театр, в сад, пивную, на стадион, знакомился с барышнями, гулял до рассвета и мало о чем.

Юлия Старцева

Вечерами все-таки занимался гимнастикой и тяжелой атлетикой, но уже не как профессионал, а для собственного удовольствия. Аренский когда-то был предпринимателем, и у него сохранились такие старые борцы, как Нагорный — чемпион Томска, Фейгинов — толстяк из Иркутска, была и молодежь.

Первый раз я вышел бороться под видом любителя, но потерпел неудачу. Однако арбитр Журко не сказал мне ничего, а когда я у него спросил, то он ответил: Но отказываться поздно, да и противник показался мне нестрашным.

На первой минуте я поймал его на тур де-шанж и хорошо бросил в партер, поджав его шею еще и рукой. Было жарко, и мои руки скользнули. Он поймал меня на двойной нельсон. И в этот момент почувствовал, что опилки ползут. Тут Люкин меня и тушировал. После этого я еще вничью поборолся дважды под красной мас-кой, но денег мне не заплатили. Более того — отказались платить. Я апеллировал к своему первому антрепренеру Мишелю Осатурову, по рекомендации которого и пошел сюда бороться. Он по адресу недобросовестных людей выпустил пару ругательств, угостил меня стаканом крепкого кавказского вина с шашлыком, и на этом дело кончилось.

Чемпионат вскоре уехал из Новосибирска. На этом и закончи-лась моя цирковая деятельность. Несколько лет я еще продолжал тренироваться с гирями, изредка выступал в деревенских клубах, но уже ради развлечения.

В минуты веселья поражал знакомых своими мускулами, удивлял их некоторыми хитростями тяжелой атлетики. В среде обычных людей я всегда слыл за силача, и это не раз создавало мне в жизни преимущество. И вот, как раз в то время, когда я служил в Алтгубвоенкомате и выискивал себе способы для прокорма, я встретился с дядюшкой.

Он тогда работал ветеринаром в конном резерве милиции. У кого что болит, тот о том и говорит: Вероятно, если бы я знал, что там от меня потребуется на самом деле, то сразу отказался. Ну, а взяться за такую безобидную работу, как украшение здания гирляндами, почти голодающему парню не зазорно.

Дело подходящее, особой специальности не требуется, а заплатят, по уверению дядюшки, столько, сколько спросишь… Способ расчета — мукой!

Мукой — в голодное время! Это было более чем заманчиво. Мне уже рисовались в воображении спокойные, сытые дни, виделась эта белая мука: Работать одному несподручно, но у меня был приятель Толя Белянин: По характеру Толя был на редкость скромен, стеснителен и, по-просту говоря, отчаянная шляпа… Он не мог твердо с кем-нибудь договориться, не был способен возражать и противиться, он всех и всего стеснялся и боялся.

Вот к Толе-то я и направил свои стопы — вместе будем работать! С ним мы условились, что он мне будет помогать во всем, что нужно, но только чтобы ему ни во что не вникать, где дело касается посторонних людей, чтобы за старшего был я, а он мой помощник.

Мука и ему стала мерещиться, наверно сильнее, чем мне: Сейчас мы не умеем ценить этот продукт. Цена на муку пустяковая. Если иногда женщины и жалуются на дорого-визну муки, так это от излишнего зажирения. А вот тогда мука была действительно в цене: И не всегда ее купишь — не было ее в достатке… И вот все обдумано: Осталось только зайти в милицию к начальнику Посекра полити-ческого секретариата тов. Так полагалось тогда, ина-че пропуск не получить. Вроде, чтобы начальник знал меня в лицо.

А рекомендация у меня была от дядюшки. Пришел я в милицию, доложился, кто я и за каким делом… Начпосекр тов. Макрушин оказался не очень молодым, интеллигентным человеком, живым, подвижным и любознательным. Такие люди на ответственных местах в период военного коммунизма встречались редко. Говорили, что надо украсить здание милиции гирляндами… — Ну, знаете, гирлянды мы сами можем повесить, это дело не-сложное… А вот нам надо казармы украсить лозунгами и картинами, так, чтобы не было в казармах казенщины, художественно украсить, создать уют.

Надеюсь, вы понимаете меня?. А то прямо безобразие какое-то получается: И затем еще вот что: Карла Маркса, Троцкого, Ленина… и вот еще… нарисовать при входе в резерв милиции портрет начальника губмилиции товарища Павловского.

И он протянул мне фотокарточку-миниатюрку… Я почувствовал себя как-то неважно… Сразу отказаться и уйти не позволило какое-то внутреннее чувство, наверно, это и есть самолюбие. А соглашаться я не мог: К художеству вообще не имел никакого отношения. Если я напишу лозунг, то меня немедленно выгонят… Так же, как Остапа Бендера! То есть не то, чтобы есть, но можно кое-что поискать… — промямлил я, положительно растерявшись и почувствовав себя жуликом.

Посмотрите, что можно купить, денег дадим, сколько будет. За работу мы можем заплатить мукой… Я торговаться не буду, только вы все взвесьте и скажите мне, сколько за все это возьмете. Не сейчас, нет, а завтра, когда все обдумаете. Я поспешил откланяться, потеряв всякую надежду на полупудовый заработок муки. И в уме я уже ворчал на него за то, что он заставил меня терпеть такие муки.

Выйдя из милиции и несколько поуспокоившись, я стал мечтать о муке… Жалко! Я уже приучил себя к этой спасительной мысли, и вдруг такой крах… И Толе набрехал, того заманил в нереальную комбинацию… Впрочем… А ведь Толя — мастер этих красочных дел: Надо поговорить с Толей. В этих делах он лучше меня понимает. Про Ленина и говорить нечего — я его с закрытыми глазами рисую!

А вот этого… как ты сказал? Гм… Только я ведь карандашом могу рисовать… Красками я никогда не рисовал… Можно еще попробовать углем. Гм… Не знаю… А на бумаге я бы сделал… И к моему удивлению Толя не попятился, как обычно. Только вот затруднение в красках и в том, что рисовать надо на стене, а не на бумаге. Я уже почувствовал под ногами твердую почву: Сколько же взять за этот труд?

Успеем ли мы сделать к мили-цейскому празднику? Лозунги по триста букв в день. А не посадят ли нас в ката-лажку за этот труд? Н-да… Но ведь мука! А, черт с ним! Поса-дят, так посадят, а может быть, и вывернемся… Рискнем! Запросим три пуда муки и, благословясь, примемся. И вновь я появился в кабинете начпосекра Макрушина. Но он тоже за это время кое-что надумал: Надо написать лозунги в участках, в отделениях.

Надо и там понавесить портреты… Получив от разговора с Толей опыт по художественной части, я с видом знатока сказал: Начпосекр на это согласился. И сколько хотите муки за работу? Ннн… Ммм… Мы краски сами найдем, кое-что если придется купить, то купим на свои деньги… Только вряд ли есть что путное на рынке… Придется по своим знакомым художникам поискать старые запасы… Ну, там набавим за это какую-нибудь малость… Дороже красок стоят кисти… Например, глаз… Его вывести надо тонкой кисточкой, а ее нет… купить очень трудно… А надо найти, чего бы это ни стоило.

Денег нам не надо, а о муке за труд скажу завтра… Надо прикинуть, подумать еще! Посовещавшись с Толей, мы вместе с ним отправились на ры-нок. Рынок только-только начал зарождаться.

Было начало НЭПа, и еще никто толком ничего не. Открывались новые частные магазины и магазинчики. Мы с Толей переглянулись: Цена была даже для нас весьма сходная. Покупателей в магазинчике не было, а купец-частник был весьма любезен: Все же я разговорился: Нам нужна всякая краска… Только вот что… этот ваш хромпик хорошо разводится на масле?

А то знаете, бывает такой, что его никак… — Хромпик очень хороший! Но на масле… Не знаю, не прихо-дилось… Он идет хорошо для окраски шуб и овчин.

Киноварь как киноварь — красная. Нашли мы на базаре несколько цветов различных красок, да и у Толи дома кое-что было, и набралось достаточно для начала. Были у нас свежие краски, были старые, иссохшие и были застаревшие, комочками, сморщенные… Добыли из печей сажи: От нее все равно не скроешься… Ты ничего говорить не будешь, только необходимо твое присутствие, а то пропуск не дадут… Сколько муки просить-то будем?

После длительных и мучительных раздумий решили просить десять пудов. Боялись, что нас поднимут на смех. Зашли в кабинет начпосекра, поздоровались, поговорили, под-твердили свою готовность. Ну-с, и сколько же вы за это хотите муки? Я видел, как мой Толя весь сжался от моих слов и от обуявшего его ужаса, что я назвал такую цифру, голова его погрузилась в воротник шинели, он испуганно сверкнул на меня белками глаз: Начпосекр помешкал, подумал, помолчал.

Томительны были эти секунды.

Живой голос отца (Юрий Абрамов Хирург) / Проза.ру

Меня даже ударило в пот. А цена зависела в то время от того, какими запасами муки располагала милиция. Очевидно, что запасы были изрядные. Рано утром на следующий день мы прибыли в казармы, при-тащив с собой разные баночки, котелки, склянки и прочую дрянь. Принесли с собой по куску хлеба. Больше еды у нас не было, а для покупки на рынке у нас не было денег.

Оказалось, что пропуски нам дали зря: Соорудили себе подставки, чтобы можно было выше доставать, залезли повыше, натянули припасенный заранее шнур: Тексты лозунгов нам дал начпосекр тов. Толя быстро написал карандашом на стене красивые буквы и занялся подготовкой места для первого портрета.

Лозунги мазал я, а Толя, взгромоздясь на высокие подставки, начал рисовать Карла Маркса. Работали очень усердно до самого темна. На другой день тоже работали без отдыха и не евши.

На третий день у нас кое-что появилось в законченном виде, было уже на что посмотреть. Иногда к нам заходил начальник конного резерва тов. Для подведомственного ему резерва мы и трудились. Санин рабо-той нашей был доволен и неизменно заявлял: И вот, в тот момент, когда Толя мучился над миниатюрной фо-токарточкой начальника губмилиции тов.

Павловского, к нам пришел начпосекр тов. Толя сразу скрылся в свой воротник и замер. Я сделал вид, что очень доволен прибытием начальства, и весело его приветствовал по всем правилам военной службы. Макрушин осматривал нашу работу, расхаживая по комнатам. Ходил он так долго, что я уже перестал обращать на него внимание и продолжил свою мазню. Но вот начальство изрекло, обращаясь ко мне: Толя от таких слов окончательно окаменел. Я превратился в во-просительный знак.

Макрушин тем временем продолжал: У меня сделалось радостно на душе, смутившейся было от такого незначительного замечания. Я, по счастью, уже вошел в роль художественного подрядчика и от замечаний Макрушина почувствовал профессиональное оскорбление, он как бы задел мое самолюбие.

Вот вы отойдите сюда… Вот, вот сюда, пожалуйста: И, обращаясь к Санину, зная, что он нашей работой всегда был доволен, призвал его в свидетели: Санин было мне поддакнул, но Макрушин его усмирил и не-медленно вывел из игры: Я знаю, с кем имею дело, и знаю, что с него можно спросить! Ведь все же не знал он, с кем имеет дело, и как раз с меня-то никакого художества спросить было невозможно. Однако в тот момент я чувствовал себя героем — спасал свою и Толину честь!

Это дядюшка Павел Никифорович разукрасил мои художест-венные таланты, порассказал много небылиц и ввел начпосекра в заблуждение.

А мне нельзя было отрицать: Маленький неполадочек действительно есть, но карточка-то какая? Посудите сами, возможно ли с такой карточки писать портрет? Вот если бы мне на тов. Павловского взглянуть, ну хоть одним глазком, тогда бы я и без карточки… Ну дайте нам другую карточку, тогда… даже вот мой помощник и то нарисует!

Он что-то соображал, а я, для приличия, продолжал: С последними доводами Макрушин согласился. Одна фуражка похожа… Ах, какая плохая карточка! А с начальством не спорить нельзя — мало ли что напридумывает! По части лозунгов инициатива перешла ко. В холодном вестибюле, прямо перед входом в помещение, должна быть нарисована картина: Толя изобразил эту картину карандашом, а расцветка ее требо-вала много краски, так как картина была большая.

Стали красить, но… дело-то было в ноябре… наступили легкие морозцы, и краска у нас замерзла, разогревать нам ее было не на чем, она ложилась комками… Изрядно намучившись с этим делом, я начал нервничать и стал Толю подгонять: Лепи, как попало, ничего иначе не успеем сделать… Будет размазывать… Налепили и… сами испугались! Теперь, наверно, нас точно выгонят. Кто ждал, что будет мороз? Кто ждал, что краска будет мерзнуть? Толя замкнулся в свой воротник и надви-нул по самые уши красноармейский шлем.

Макрушин остановился как вкопанный, уставился на картину. Я застыл в самой почтительной позе, но приготовился всем свои существом к защите.

Начпосекр выдержал паузу и изрек: Вот это добросовестная работа! Именно то, чего я от вас добивался! Мы с Толей переглянулись, но на этот раз весело, с задором и озорством. Лица у нас были раскрашены, шинели измазаны, мы были буквально разноцветные и особенно веселились, когда начпосекр ушел. Портреты для остальных помещений Толя рисовал на бумаге, получалось действительно быстро, потом я их приклеивал на стены и размалевывал краской рамы, чтобы не было видно места, где кончается бумага и начинается стена.

Закончили мы работу вовремя, оставалось еще несколько дней до праздника. Муку получили без задержек. За территорией склада кули свалили на снег, и Толя остался их караулить, я с Петькой повез свой пай к. Второй воз мы повезли к Толе.

Но Амур и его устье не были известны. Это почти белое пятно на карте. На исследование устья Амура должен был идти капитан Невельской. Пока что об экспедиции нет никаких сведений.

Невельской в прошлом году вышел в кругосветное плаванье из Кронштадта и предполагал весной быть на Камчатке. Чтобы передать Невельскому инструкцию и разрешение производить опись устьев Амура, послан был весной в Охотск из Иркутска любимец и близкий родственник губернатора, совсем еще молодой человек — штабс-капитан Корсаков.

Но в Якутске губернатор получил от Корсакова письмо. Тот не вышел в море. Охотский порт был затерт льдами. Невельской не получил инструкции. Муравьев надеялся, что сам встретит капитана Невельского после его путешествия и из первых уст узнает от него, что же с Амуром… И вот в то время, когда Муравьев начал осуществлять свои планы, в спину ему нанесен удар… Конь ровной и быстрой рысью бежит по скользкой траве; Муравьев сидит привычно прямо, и только если хорошо знать его, можно догадаться по тому, как избоченился губернатор и как откинул голову чуть на сторону, что он думает с гневом о чем-то.

Путешествие началось как нельзя. Оно было очень остроумно задумано Муравьевым и превосходно подготовлено. Предполагалось, что это будет не только патриотический подвиг, грандиозный осмотр владений и разгром чиновников во всех медвежьих углах, но и к тому же увеселительная прогулка. Муравьев умел совмещать полезное с приятным. Он любил путешествовать, смолоду прошел с русскими войсками многие дороги Балкан и Кавказа.

Он бывал в Европе, хорошо знал Францию и умел с европейским комфортом пожить по-русски и с русским размахом. Оригинально совершить такое путешествие: Лена, Якутия, Охотск, проклинаемый всеми моряками, потом Тихий океан, Камчатка!. Началось отлично, и все были веселы. Но вот в Якутске, когда губернатор однажды отдыхал в кругу своих, явился курьер из Иркутска. Он привез пакет от иркутского гражданского губернатора Зарина… Муравьев нахмурился, взял пакет, извинился и по перекошенному дощатому полу прошел в кабинет.

В Иркутск по высочайшему повелению прибыла из Петербурга экспедиция под начальством подполковника Ахтэ для проведения границы там, где этой границы не. Это было совершенной неожиданностью. Муравьев ни о чем подобном не слыхал ни в Петербурге, ни в Иркутске.

Все было подготовлено внезапно, и экспедиция свалилась как снег на голову. Очевидно было, что все это неспроста. Муравьев, сам служилый человек, знал, как делаются подобные дела. Ясно, что тут интрига, подлая придворная интрига… Муравьев догадывался, чьих это рук дело и к чему оно клонится. Он успокоился и заходил по комнате, обдумывая ответ. Знают, зачем я уехал, так решили все провалить!

Этот белокурый молодой человек, огромного роста, с большими руками и крупным носом, недавно окончил императорский лицей и приехал служить в Иркутск к Муравьеву.

Губернатор был откровенен со Струве. Муравьев распорядился экспедицию Ахтэ задержать в Иркутске до своего возвращения. Вечером он надумал, что подполковника Ахтэ и его инженеров надо либо убрать из Иркутска, либо чем-то занять, и решил отправить всех на время своего путешествия в горные районы Забайкалья на поиски золота и металлов. Муравьев отлично понимал, что он делает, отдавая такой приказ. Это означало, что высочайшего повеления он не выполняет.

Поэтому с тем же курьером Муравьев послал докладную записку на высочайшее имя с изложением причин, по которым экспедиция подполковника Ахтэ задержана. Муравьев написал царю, что в видах будущего величия России рискует остановить экспедицию… Курьер с пакетами уехал на другой день вверх по Лене.

Каков будет ответ и каково решение — неизвестно. С этим же курьером пошли и другие письма в Петербург. И вот сейчас, сидя на якутском иноходце, губернатор мысленно переносился в Петербург. Глядя сквозь сетку из конского волоса, он видел не печальную весну севера, не леса и луга Сибири, а своих заклятых противников — канцлера России графа Нессельроде, его подручного Льва Сенявина… Теперь на все время путешествия глубокая забота овладела Муравьевым, хотя по виду его почти никто об этом не догадывается.

Ответа он не получит ни в Охотске, ни на Камчатке… Все спутники понимали, что, приказав задержать экспедицию, посланную царем, и взяв на себя ответственность, генерал знал, что делал и на что надеялся.

Муравьев и в самом деле имел не одну сильную руку в Петербурге. Но все же он понимал, что могут быть неприятности, что с государем шутки плохи, и от этого настроение Муравьева было далеко не тем, с каким он пустился в путь.

Он хотел исполнить волю царя, выказать рвение, отправляясь на Камчатку, а обстоятельства снова, уже не в первый раз, вынудили его стать ослушником… Теперь он думал о том, что, если экспедицией Невельского будет доказано, что Амур судоходен, все, обойдется. Быть не может, чтобы царь уволил губернатора, который действует так патриотически… Но если Амур на самом деле не имеет глубокого устья? На карту было поставлено все, и все зависело теперь от экспедиции Невельского.

А тропа пошла вверх, на совершенно безлесный холм. Караван подымался из душной, забитой мошкой травянистой долины на высокое место. И, чувствуя, что проголодался. Кровь солдата и охотника заиграла в. Увидев что-то белое, он решил, что полосой стелется дым. Но этот дым шумел и грохотал. Настоящий же дым стлался по болоту в другую сторону. Костры пылали, и обед был готов. На траве были раскинуты широкие ковры. Подъехавший, опершись на нее, сложил вместе маленькие ноги, обутые в мягкие сапожки, и опустился на землю.

Ветер будет обдувать нас, и ты сможешь отдохнуть! Дым идет прочь, мы обедаем с наветренной стороны… Да посмотри, какой вид! Рука в перчатке осторожно приподняла волосяную сетку. Большие глаза осмотрели воздух, желая видеть, не вьется ли вокруг мошка. Открылось очень молодое красивое белое лицо с крупными, но приятными чертами. С мягким овалом сильного и полного подбородка, окаймленное темными локонами, выбившимися из-под капюшона. Как-то странно было видеть среди вьюков и рыжих лошадей с завязанными в узлы хвостами этот профиль греческой богини.

Она взглянула вдаль, куда показывал Муравьев, удовлетворенно кивнула головой и улыбнулась. Екатерина Николаевна, француженка родом, лишь три года тому назад приехала в Россию, чтобы выйти замуж за Муравьева.

Они познакомились в Париже. Но именно в те дни он писал брату в Россию, что Европа дряхла. Екатерина Николаевна любила своего супруга. Она отправилась с ним в Сибирь, делила тяготы и опасности.

Очень основательно подготовившись к путешествию, она и на биваках оставалась деятельной и умной хозяйкой. Отправляясь из Иркутска на Камчатку, Екатерина Николаевна представляла, куда она едет, и знала, что дорога будет очень трудной, но интересной. И она слушалась… …Капюшон полетел на спину, губернаторша, расстегнув куртку, улыбаясь и подымая лицо, с наслаждением открыла освежающему ветру шею, радуясь, что может освободиться от душного колпака и что нет мошки.

Она смотрела вперед на синеющий хребет за рекой, который явился вдруг, как чудо, в этом плоском краю болот… Да, вид действительно прекрасен! Подъехал всадник в костюме, сшитом, как нетрудно было заметить, рукой опытного мастера, с отделкой мехом по косому расхлесту куртки, как это делают тунгусы. Он сидел в деревянном седле, похожем на кресло.

Всадник бросил книгу в опустевший гамак губернаторши, потом легко и мягко спрыгнул с коня, спружинив сжатые ноги, и быстро отбросил капюшон, открывая пышную голову в светлых, падающих на плечи локонах. Это была известная виолончелистка Элиз Христиани… В позапрошлом году она с успехом выступала в Петербурге, в Москве и в провинции.

Прошлой зимой отважилась отправиться в Тобольск, там узнала, что жена иркутского генерал-губернатора, француженка, поехала в Иркутск. В столице Восточной Сибири ее приняли прекрасно. Теперь она ехала вместе с Муравьевыми. Этот густой, низкий контральто не шел к ее юному, свежему лицу, к черным, полным живости глазам. Отзывчивую публику встретила она и в Тобольске и в Иркутске. Муравьевы предложили ей путешествие на Камчатку в качестве компаньонки Екатерины Николаевны.

Элиз охотно согласилась, она только очень беспокоилась за свой страдивариус, но Муравьев пообещал, что футляр будет сделан из железа. Он написал в Петербург, выхлопотал Элиз разрешение на путешествие.

У Элиз черные брови; она в костюме юной тунгуски, с прической а-ля Жорж Санд, в белом кружевном воротнике. Она держалась с губернатором несколько фамильярно. Кругом действительно было сплошное болото. А небо было чистое-чистое, высокое, зелено-голубое… Подошел Струве. Тонким голоском, который тоже не шел к его сильной и крупной фигуре, он доложил, что все готово. Екатерина Николаевна, разговаривая с Элиз, прошла мимо, как бы, не замечая Струве.

На то были свои причины. В этом маленьком обществе было все то, что должно быть во всяком хорошем обществе. У каждого свои симпатии и своя неприязнь. Екатерина Николаевна с детства ездила верхом и считалась хорошей наездницей, но после первого перехода на лошадях по Охотскому тракту она была совершенно разбита и днем на остановке просила мужа раскинуть палатку и дать ей отдых.

Эта просьба Муравьеву не понравилась. Он перед отправлением из Якутска предупреждал дам, что все должны подчиняться правилам, составленным на время путешествия.

Через некоторое время Струве подошел к губернатору. Муравьев с проводниками стоял у якутских лошадей. Возвратившись на бивак, Струве своим тонким голоском твердо объявил Екатерине Николаевне, что в этом пункте не предусмотрено разбивать палатки, поэтому сделать ничего не.

И Струве не удержался от удовольствия взглянуть на молодую губернаторшу с чувством превосходства, очень гордясь тем, что перед всеми поставил себя в такое выгодное положение. В то же время этой же самой строгостью и даже своей педантичностью он угождал и губернатору, а губернаторше старался помочь закалиться, привыкнуть к седлу.

Он чувствовал себя в этот миг строгим доктором, чья суровость на пользу больному. Когда Муравьев возвратился на бивак, Екатерина Николаевна пыталась объяснить, что измучена дорогой, и вдруг, не выдержав, расплакалась.

Он несколько смутился, но стал уверять, что отдыхать не следует. Ты будешь совершенно разбита, я это знаю по собственному опыту… Я тебе желаю добра. Ты знаешь, что я вверил Струве командование экспедицией. Екатерина Николаевна, вытерев слезы, взглянула на мужа с удивлением. Впервые в жизни она почувствовала себя подчиненной казенному делу.

Казалось, вокруг не люди, а ходячие правила… Оставалось сесть на коня и ехать назло. На другой день, поздно вечером, оставшись в палатке наедине со своей супругой, он, желая, видимо, ее утешить, сказал, что, конечно, Струве, если бы захотел, мог поставить палатку… После этого Екатерина Николаевна стала холодна с начальником экспедиции. Множество уток и гусей носилось в воздухе. Якуты и казаки охотились, слышны были их выстрелы.

Муравьев несколько раз приказывал подавать себе ружье. Урядник принес убитого олененка. Стреноженные кони паслись на лугу, который, как видно, кошен был ежегодно кем-то из ближних жителей, и поэтому свежая трава не перемешивалась со старой, прошлогодней, хотя вокруг не было видно ни жилья, ни дыма. За обедом Муравьев сказал Элиз с напускной серьезностью, что один богатый русский князь в Охотске давно ищет случая жениться на знаменитой иностранке.

Элиз отшучивалась, но насмешки генерала ей не нравились. Она в свою очередь поддразнивала губернатора, называя маленьким генералом и сибирским Наполеоном. Элиз была интересной собеседницей и превосходной рассказчицей. Ей было двадцать лет, но она объездила почти всю Европу, была знакома со многими знаменитыми артистами, писателями, политическими деятелями. Здесь, на охотском болоте, со своим остроумием и живостью и со своими рассказами о Европе она была очень кстати для спутников.

Вскоре все поднялись и снова надели капюшоны. Посвежевший, отдохнувший Муравьев верхом на белогубом жеребце тронулся за проводниками. За ним ехали женщины, чиновники, офицеры и казаки. Потребовались колоссальные усилия всего народа, чтобы залечить раны, нанесенные войной, заложить мощную основу для дальнейшего движения.

В марте года был принят четвертый пятилетний план, который предусматривал достижение довоенного уровня в промышленности и сельском хозяйстве, дальнейшее развитие науки и культуры. На укрепление аграрного сектора было выделено 19 миллиардов рублей. В основном эти средства шли на увеличение производственной техники.

Началось обновление и пополнение машинотракторного парка. Только в годах район получил 8 гусеничных тракторов, 12 комбайнов Сталинец, 9 тракторных сеялок. В годах завершился 1-ый этап объединения мелких сельхозартелей в крупные коллективные хозяйства. Вместо 64 мелких образовалось 27 крупных колхозов. Их обслуживали три МТС: Глядянская, Ялымская и Митинская.

За первые три года целинной эпопеи в Притобольном районе было распахано 41тысяча гектаров новых земель. Это позволило увеличить производство и закупки зерна в 1,5 раза по сравнению с годом. Хлеб явился источником укрепления экономики в колхозах и совхозах. За короткий срок они создали хорошую материально-техническую базу. Основные производственные фонды с по год увеличивались в 3,2 раза.

Значительно увеличился валовый сбор зерна. В годах было собрано тонн зерна, в его собрали уже тонны. Получено мяса в годах тонны, за период года тонны, надоено молока соответственно и тонн. В годах средняя урожайность составила: Значительно повысилась и продуктивность животных.

В году по зову Коммунистической партии из города в деревню было направлено 30 тысяч опытных работников. Большинство из них прошли фронт. Они работали на различных участках народного хозяйства. Рыбин ДавыдовкаА. Панасов БерезовоЕ. Ивановский Нагорка и другие рабочих заводов приехали трудиться в наши колхозы.

В боях с фашистами стойким защитником проявил себя Григорьев Константин Дмитриевич. Вернувшись домой с победой, он возглавил тракторно-полеводческую бригаду.

Своим личным примером увлекал за собой. Бригада передового бригадира увеличила колхозную пашню на гектаров. За получение высоких урожаев зерна бригада полеводов колхоза. Участник Великой Отечественной войны коммунист Андрей Васильевич Березовский в году возглавил свинокомплекс в совхозе Давыдовский. Среди них и те, кто ковал победу на фронте: Ксенофонтов Григорий Никитич бывший председатель колхоза.

К концу ой пятилетки в районе имелось 15 колхозов, 5 совхозов. За четыре года пятилетки ими продано государству 23,6 тысяч тонн мяса, тонн молока. В году введена в эксплуатацию основная автомобильная трасса Курган-Звериноголовское. В села прокладывались дороги с твердым покрытием. В послевоенное время подверглась коренной реконструкции и мелкая кустарная промышленность.

К середине х годов начал функционировать Райпромкомбинат. С годами он набирал мощь и стал крупным промышленным предприятием. В селах Ялым и Межборное открылись филиалы Промкомбината. У истоков Кустпрома стоял Калашников Яков Петрович, отважный фронтовик и хороший организатор. Из маленькой сельской пекарни в селе Глядянском вырос хлебозавод.

В году пущен в работу новый корпус с современными цехами и оборудованием. Функционировали хлебный, колбасный, кондитерский и цех по производству газированной воды. Хозяйство автороты было преобразовано в автоколонну В е годы парк ее значительно пополнился большегрузными автомашинами. На трассу вышли автобусы с большим количеством посадочных мест. В районном центре построена типовая автостанция, в селах площадки автобусных остановок. Работу по благоустройству осуществляла служба ДРСУ.

Среднегодовой объем строительных работ составлял 6 миллионов рублей. С каждым годом развивалось и совершенствовалось народное образование. С года повсеместно осуществлялось обязательное семилетнее образование, позднее восьмилетнее и среднее. Проведена большая работа по перестройке работы школы.

Укрепилась их материальная база. Появились новые формы и методы обучения и воспитания: Все это позволило создать подлинно-демократическую систему народного образования. В году введено бесплатное пользование учебниками. В послевоенное время организована широкая сеть медицинских учреждений. В году в селе Глядянском создана больница на коек. К году коечная сеть увеличилась до мест. С года и последующие годы шло интенсивное строительство больничных корпусов.

Поликлиника, стационар, лаборатория и другие хозяйственные службы вошли в строй в начале 80 годов. В районе имелось 37 медпунктов, 5 колхозно-совхозных профилакториев, 3 аптеки.

На медицинские нужды ежегодно выделялось тысяч рублей. В районе трудилось медицинских работников. Дальнейшее развитие получила и культура. С по годы в районе было построено 12 сельских клубов, 8 библиотек. В районе в году функционировало 29 стационарных библиотек, 56 библиотечных пунктов. Книжный фонд насчитывал экземпляров. В период с по годы много сделано для улучшения кинообслуживания населения, проведена радиофикация населенных пунктов. В году притобольцы получили возможность смотреть телевизор, в селе Глядянском открылась музыкальная школа.

Заметный след в развитии культурной жизни района оставили Батурин Тихон Яковлевич, фронтовой политработник, офицер запаса Даниловский Георгий Иванович, командир пулеметного расчета Дмитрий Петрович Константинов и другие фронтовики.

В е годы физкультура и спорт приняли массовый характер. Юноши и девушки занимались по физкультурному комплексу Готов к труду и обороне. В спортивные залы, на беговые дорожки, спортивные площадки, корты и футбольные поля выводили своих питомцев бывшие фронтовики: Эта была еще одна Победа тех, кто с оружием в руках завоевывал ее на фронте, тех, кто серпом и молотом поднял из руин наше государство.

Сделал его Великим и Могучим. Работал слесарем на турбинном заводе в Кургане. В году был призван на военную службу. После Октябрьской революции вернулся в Курган, работал помощником машиниста в депо. В году Криволапов был партизаном в отряде Дашкова, в году вступил в ряды Красной Армии.

Участвовал в боях гражданской войны на Восточном и Южном фронтах. Был командиром взвода, роты, батальона. Ранен при форсировании Сиваша. В году окончил Военно-пехотную школу. Служил на командных должностях. С августа года командовал м стрелковым полком. С июня года участвовал в боях на Карельском, 1-м,2-м Украинском, Юго-Западном и Забайкальском фронтах. Уже в году за умелое руководство боевыми действиями полка и личное мужество награжден орденом Красной Звезды, выдвинут командиром й Отдельной морской стрелковой бригады.

Вот строки из боевой характеристики того времени: В бою спокоен, мужественный и решительный. В июне года, представляя полковника Криволапова к присвоению ему звания генерал-майора, командующий Юго-Западным фронтом генерал армии Малиновский также отметил его высокие оперативные, тактические и командирские качества: В обстановке ориентируется быстро и точно, принимает смелые командирские решения, приносящие успех.

В году Криволапов дважды награжден орденом Красного Знамени за успешные боевые операции. В этом же году вступил в партию.

Криволапов награжден в году вторым орденом Ленина и третьим орденом Красного Знамени, имеет зарубежные награды. В годы Отечественной войны Григорий Архипович был дважды ранен. В боях против японских милитаристов, командуя й гвардейской Александрийской дважды Краснознаменной ордена Суворова дивизией, Григорий Архипович Криволапов совершил форсированный марш через пустыни Монголии, хребет Большой Хинган и реку Ляохэ и нанес противнику значительный урон.

После чего дивизия стала называться и Хинганской, а Криволапов был награжден орденом Кутузова 2-й степени. В послевоенное время Криволапов командовал крупными соединениями в Вооруженных Силах страны.

С выходом на заслуженный отдых вернулся в Курган. Ушел из жизни 2 февраля года. Стоял сентябрь года. Советские войска, развивая наступ ление, неудержимо продвигались вперед, к Днепру, преодолевая бешеное сопротивление фашистов. В эти горячие дни и принял командование наступающей й гвардейской дивизией генерал-майор Григорий Архипович Криволапов.

Знакомиться с личным составом и обстановкой в подразделении приходилось в сложных условиях развивающегося наступления, но не это волновало сорокапятилетнего комдива.

Он был опытным военным. Велика честь командовать чапаевской дивизией, велика и ответственность приумножать ее славу. Обстановка к концу сентября усложнилась. В течение многих недель не выходили из боев. Тылы отстали, железные дороги были разрушены противником, автотранспорта не хватало. И все же форсировать Днепр надо.

Не дожидаясь прибытия понтонов и прочих табельных переправочных средств, действовать инициативно, решительно и. На командный пункт дивизии непрерывно поступали сообщения. Вернулись разведчики с захваченным языком Первые роты на плотах отправились на тот берег Фашисты открыли бешеный огонь. Вот с правого берега ветер донес приглушенное ура! Там вспыхнула автоматная и пулеметная стрельба, тяжело заухали вражеские пушки.

Загудел и левый берег: Первые части десантников прочно закрепились на правом берегу. Оборона врага была прорвана, захвачен плацдарм южнее села Войскового. Противник опомнился и попытался перехватить инициативу, усилил огонь по десанту, почти непрерывно атакуя.

Гвардии генерал-майор Криволапов в эти критические минуты отлично понимал, что его место там, где решается судьба сражения, поэтому переправился вместе со штабом на правый берег и сам организовывал бой частей дивизии со значительно превосходящими по численности силами танков и пехоты противника.

Вот строки из наградного представления На правом берегу Днепра у деревни Тишковка противник ударил во фланг й дивизии мощной танковой группой до ста единиц. Дивизия заняла оборону и в упорном бою отразила атаку противника, подбив и уничтожив до 40 танков. Тогда враг попытался нанести удар в районе села Липянка. И снова был отбит, понеся большие потери в технике и потеряв до солдат и офицеров. Дивизия не только закрепила за собой захваченный плацдарм на правом берегу Днепра, но и значительно его расширила, обеспечив в дальнейшем усиленную переправу остальных войск армии.

Правительство высоко оценило ратный труд генерал-майора Криволапова. За успешные действия дивизии во время форсирования Днепра, захват и удержание плацдарма на правом берегу реки, за личный героизм и мужество, проявленное в этих боях, он был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

А я гвардейская дивизия была удостоена ордена Богдана Хмельницкого. В семье Виктор был младшим. Он успел окончить пять классов в родном селе, а затем закончил школу-семилетку в поселке Кзыл-Аскер Северо-Казахстанской области, куда семья Скачковых переехала на постоянное местожительство. После семилетки работал учетчиком в совхозе, а потом его направили преподавать в школу.

Он вел математику, черчение, рисование. В году Виктор Скачков поступил в Магнитогорский индустриальный техникум, учился хорошо, но из-за материальных трудностей не смог продолжать там учебу, и после окончания первого курса техникума, добавив себе возраст, добровольцем записался в Красную Армию.

Воинскую службу начал в Белоруссии.

ЧЕРЕЗ ПЛАМЯ В О Й Н Ы КУРГАНСКАЯ ОБЛАСТЬ ПРИТОБОЛЬНЫЙ РАЙОН

Ему она пришлась по душе. Уже в первые дни Отечественной войны Виктор Скачков принимал участие в жесточайших боях с фашистскими захватчиками. Здесь он увидел другую войну, не ту, что была в году. Теперь упирались, отчаянно сопротивлялись, но отступали немцы. Их вышвырнули из Белоруссии и теперь с тяжелейшими боями гнали по Латвийской земле. Последним оказался бой для младшего техника-лейтенанта Скачкова у города Кандава, где он геройски бился с врагом и огнем до последнего дыхания.

Вмузее боевой славы Ульяновского гвардейского танкового училища среди имен Героев Советского Союза воспитанников училища, золотыми буквами сверкает имя нашего земляка Виктора Михайловича Скачкова. Не сразу зачислили его курсантом прославленного училища.

Путь к нему прошел по полям сражений на белорусской земле в первые месяцы войны. В тяжелых боях молодой солдат был трижды ранен. Выписываясь из госпиталя, Виктор высказал желание стать танкистом, чтобы лучше давить и уничтожать фашистских захватчиков.

И комиссия единодушно направила его в Челябинск на курсы механиков-водителей танков. А вскоре пришел приказ: На выпускных экзаменах курсанты показали отличные знания. Многие из них, в том числе и Виктор Скачков, получили дипломы с отличием.

И ни разу танк не подвел. За хороший уход он платил безотказной работой на полях сражений. Не случайно в соединениях го танкового Перекопского Краснознаменного корпуса развернулось движение последователей младшего техника-лейтенанта Виктора Михайловича Скачкова за продление сроков службы боевых машин. Боевая награда вручается вам не только за мужество и героизм в борьбе с фашистскими захватчиками, но и за бережное, любовное отношение к своему танку!

После награды он писал матери: За меня не беспокойся, мама! Война идет к концу. Фашистская нечисть не выдерживает наших ударов Если бы ты видела, дорогая мама, моих друзей-танкистов! Какие это славные ребята! С ними я чувствую себя, как дома. Не скучай, дорогая, закончим войну всем экипажем приедем к тебе в гости. Мечте Виктора не суждено было сбыться. Ее оборвал жестокий последний бой отважного экипажа в декабре года.

Не желая расставаться с Прибалтикой, гитлеровцы делали отчаянные усилия, бросая против советских войск все новые и новые танковые соединения, одновременно укрепляя свои оборонительные линии. Наши войска крушили огневые точки врага, уничтожая его живую силу. Стремясь ликвидировать прорыв, гитлеровцы предприняли отчаянную контратаку, поддерживаемую двадцатью танками и самоходными орудиями.

Но не таков был характер наших танкистов, чтобы отступать. Один эа другим загораются тигры, чадят вражеские самоходки. Несут потери и советские патриоты. Тяжелый снаряд зажег танк Скачкова. От полученных ранений потеряли сознание командир и стрелок. Виктор Скачков, выбравшись из машины, пытается потушить огонь, спасти товарищей и танк. Последние усилия, вот-вот будет сбито пламя И в этот момент второй снаряд угодил в топливный бак. С новой силой взвился огонь. Он поглотил танк, и в его пламени сгорел отважный комсомолец Виктор Михайлович Скачков.

Но этот бой и мужество танкистов позволили выиграть время. К месту жестокой схватки подошли наши свежие силы. Танки гитлеровцев были сожжены и мотопехота рассеяна.

Подвиг Виктора Скачкова, любимца танкового полка, был оценен по достоинству. Командование представило нашего земляка к присвоению звания Героя Советского Союза, посмертно. С первых дней войны на передовой. Закончил войну в Берлине.

Полный кавалер ордена Славы. На рассвете 14 января года шквал артиллерийского огня обрушился на хорошо подготовленную оборону противника на западном берегу реки Пилицы в Польше. Пятая ударная армия перешла в наступление.

Еще совсем недавно спокойная Пилица покрылась фонтанами взрывов. Несмотря на сильный огонь противника, Иван Григорьевич Демидов сумел переправить орудие через реку вместе с передовыми частями пехоты.

Мокрые и продрогшие от холодного купания, бойцы выбили противника из первой линии траншей и захватили плацдарм. Гитлеровцы решили сбросить смельчаков в воды Пилицы. Их пехота на бронетранспортерах при поддержке танков бросилась в контратаку.

Фашистские танки, покачиваясь на неровностях, приближались к нашим боевым порядкам. Уже ясно виднелись кресты на броне ближнего танка, жерло его пушки медленно поворачивалось, выискивая цель. Но Иван Григорьевич из опыта знал, что в такой ситуации торопиться не следует. В поединке с танком все зависит от выдержки. Демаскируешь орудие чуть раньше времени придется туго. Здесь все решают мгновения, и действовать нужно только наверняка. Вражеская машина почти. Вражеский танкист заметил орудие.

Башня танка стала разворачиваться, но было уже поздно. Грохнул выстрел, из танка вырвалось пламя. Огибая подбитую машину, вперед выскочил бронетранспортер. По бронетранспортеру бронебойным огонь!

И бронетранспортер замер без движения. А артиллеристы уже били осколочными по наседавшей пехоте. В этой схватке артиллеристы Демидова подбили танк, бронетранспортер, уничтожили вражескую батарею и 19 солдат противника. В боях за деревню Буды Михайловские контратакующие танки фашистов зашли во фланг и оказались в тылу наших позиций.

Иван Григорьевич не растерялся, развернул орудие, открыл огонь по наседавшему врагу и сразу же подбил танк, а остальные поспешили ретироваться. С бесстрашием и находчивостью воевал наш земляк и в фашистском логове Берлине. На подступах к немецкой столице в местечках Эйхе и Марцан гитлеровцы внезапно обрушили на наши наступавшие части огневой налет, а затем около двух рот автоматчиков бросились в контратаку.

Гвардии сержант Демидов, который со своими артиллеристами поддерживал стрелковые подразделения, выкатил орудие на прямую наводку и в упор расстрелял до тридцати фашистов, поджег подошедший им на помощь бронетранспортер и уничтожил три пулеметные точки.

Фашисты засели в каменных зданиях и вели оттуда ожесточенный огонь. Выбить их можно было только из орудия прямой наводкой. Пять раз за один только день артиллеристы Демидова обстреливали засевших гитлеровцев прямой наводкой.

Подразделение в этот день заняло три квартала. В одном из уличных боев орудие гвардии сержанта было обстреляно с верхних этажей одного из домов.